Осиновая роща Пандо — деревья, которым 80 000 лет

1
6671
views

Знакомьтесь, Осиновая роща Пандо, она же Дрожащий гигант — самый массивный и древний живой организм на планете. По самым скромным оценкам возраст Пандо составляет 80 000 лет!

Биологическое чудо растет на скалистых горах национального леса Фишлейк, штат Юта, США. Клональная колония тополя осинообразного раскинулась на 43 га, в ней 47 000 стволов, а суммарный вес корневой системы и деревьев составляет 6 000 тонн!

Сложно поверить, что молодым и с виду тоненьким деревцам может быть 80 000 лет. На самом деле именно деревьям, то есть наземной части организма, в среднем 130 лет. О вот корневая система рощи — самый древний организм Земли.


Радиоуглеродный анализ исследованных образцов позволил оценить их возраст в 80 000 лет. При этом некоторые ученые придерживаются теории, что Пандо может быть более миллиона лет. Но пока более древние образцы исследовать не удалось.


 

Единый организм

Почему осиновая роща считается единым живым организмом? Потому что она имеет общую корневую систему, а все деревца обладают идентичным генетическим кодом. По сути осиннобразный тополь клонирует сам себя.

Семенной метод размножения осины достаточно ненадежен. Уже через несколько дней после попадания семян в почву они теряют способность к прорастанию. А вот вегетативное размножение, выбрасывание побегов из корней взрослых деревьев, позволяет колонии быстро воспроизводиться.

Видимо, в штате Юта сложились идеальные условия для развития и расширения корневой системы. Даже частые лесные пожары, которые случались на этой территории, не смогли нанести Пандо серьезного ущерба. В то время как деревца сгорали, корни оставались нетронутыми. А так как огонь уничтожал еще и хвойные, у Дрожащего гиганта не было никаких конкурентов, мешающих захватывать территорию.

Корневая система настолько мощная, что на участке в 43 га вы практически не встретите деревьев других пород, хотя вокруг их много. Когда стволы доживают свой век, они оставляют после себя побег.

 

История Пандо

Клональная группа Пандо обнаружена в 1968 году Бертоном Барнсом. В семидесятых годах ученый Мичиганского университета активно изучал Дрожащего гиганта. Именно он описал и подробно исследовал живой организм, используя молекулярные методы, которые со временем усовершенствовались.

Хотя клональные группы часто встречаются в Северной Америке, обычно размер захваченной территории превышает 0,1 га. Как Пандо удалось занять 43 га, до сих пор точно не известно.

Осиновая роща является местной достопримечательностью, за ней очень хорошо ухаживают. Но на данном этапе считается, что Пандо умирает. Скорость роста новых деревьев значительно меньше скорости отмирания старых стволов. В первую очередь это связано с грибками и насекомыми.

Сотрудники национального леса Фишлейк проводят экспериментальные работы на участках в 2—5 га, чтобы активизировать рост деревьев и ускорить воспроизводство. При этом точно не известно, дают ли такие попытки результат, является ли угасание репродуктивности временным. Возможно, в истории Пандо уже были подобные периоды, которые сменялись периодами активного роста.

 

Рекорд Дрожащего гиганта

В 1992 году Пандо официально был признан самым массивным и древним живым организмом на планете. Это чудо ботанического мира надолго прописалось в Книге рекордов Гиннеса! До сих пор его никому не удалось обойти.

Конкуренцию Дрожащему гиганту составляют колонии грибных ковриков в Орегоне, клоновые креозотовые кусты «King Clone» возрастом 11 700 лет, колонии посейдоновой травы в Средиземном море.

 

Как можно увидеть Пандо?

Лучшее время, чтобы любоваться Пандо — осень. Его можно увидеть, прогулявшись вдоль Lakeshore National Recreation Trail. Поднимаясь на гору Mytoge с южной стороны озера, через 3—4 км вы получите прекрасные виды на всю колонию.

Золотистый Дрожащий гигант не оставит вас равнодушным!

 

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. В объятиях заботливых земли
    Прошли моей жизни первые дни,
    Тогда я был так мал, мне снились сны,
    В которых являлась красота и дыхание весны,
    Ради новых встреч с которой вечно я смогу расти,
    Я представлял то, как меня ласкают солнца летнего лучи,
    Не зная о том, что могу быть обделён, могу оказаться в тени,
    Не подозревая о том, куда на руках незримых занесли ветра судьбы,
    О том, где находятся и что чувствуют сейчас отрешённые родители мои,
    Я просто любил расти, пока черви и прочие создания вокруг меня ползли,
    И вот настал тот самый день, мне забыть не дано те счастливые мгновения,
    Когда я пробился на поверхность мира, что прежде был лишь частью сновидения,
    Я сразу полюбил его, мне было предначертано слиться с ним с момента сотворения,
    Как блаженна была воздуха свежесть и упоительны первые ветра дуновения,
    Пусть желанного света было так мало, его отнимали прочие растения,
    Которые тоже хотели жить и расти, это любовь, а не алчность злая,
    И я умиротворение хранил, понимание всех процессов обретая,
    Я тянулся вверх и тянулся вглубь, меня поила вода дождевая,
    Хотел проникнуть всюду, питательные вещества извлекая,
    Меня удача хранила и прогоняла зверей голодных стаи,
    Я не мог разлюбить расти, и потому мне было легко
    Любить каждый миг и частицу мира своего,
    Каждую каплю влаги, к которой влекло,
    Почву, в которой счастье заключено,
    Её сладость, уют и тепло.

    Безмятежно годы шли,
    Меня страсти потревожить не могли,
    И тонкие листья были красок юности полны,
    Они украшали первые ветви, что были так хрупки,
    Я поглощал солнечную пищу и наращивал новые слои,
    Но в тот летний день предчувствие беды завладело всеми,
    Я помню, как тревога беспомощная начала растекаться по телу,
    После зноя бушевала буря и гигантские молнии изрыгала атмосфера,
    От ненасытного огня мимо нас проворные звери куда-то в панике летели,
    А мы не могли бежать и в одночасье, вобравшие века, титаны древесные истлели,
    Я был среди них, но мне повезло – мои корни спаслись и сохранили жажду жизни,
    И я смог с надеждой всё заново начать, без суеты, вдумчиво, высшим желанием движим
    Вновь ощутить то, как неугомонный ветер в солнечных волнах мои листья радостно колышет,
    Я самозабвенно тянулся к небу и смог одним из первых подняться над пепелищем,
    Мир вокруг заново расцвёл, и на этом празднике я больше не был лишним,
    Всех могучих соседей стёрлись следы, от них остались скелеты и пни,
    Я оказался сильнее всех, кто поднимался из обгоревшей глубины,
    И незаметно подавил их, забываясь легко в бесконечной любви
    К этому миру, чтобы вечно опьяняться вкусом утренней росы,
    Ибо лишь моя материя ценна, и в этом не было моей вины,
    Поколения птиц пели и наслаждались любовной игрой,
    Вили гнёзда в ветвях, а звери моей питались корой,
    Я раз за разом прощался с пожелтевшей листвой,
    Погружался в сон и так сильно замерзал зимой,
    Но память о тепле оставалась живой.

    Я всё сильней любил расти,
    У чувств своих оставаясь взаперти,
    Но я смог в само существование уйти,
    И пусть радости движения мне не были даны,
    Но я так хотел узнать о том, что находится вдали,
    За горизонтом, на том берегу озера, по ту сторону холма,
    О том, что мир прекрасен, бесконечен, шептали мне ветра,
    И я так отчаянно хотел познать его, моя вера была безумна и слепа,
    Пусть все смеялись и говорили, что растению возможность эта не дана,
    Но я просто ждал новый рассвет, постепенно дни сливались в годы, а они в века,
    И мои корни тянулись всё дальше, а от них новые побеги начинали подниматься,
    Все эти тысячи стволов самого первого по одному генетическому образцу вариации,
    Каждой клеткой ощущая энергии потоки, я мечтал вечно обновляться, но прежним оставаться,
    Каждый день достигать новой точки бытия, познавать смерть и заново рождаться,
    Проходить те же стадии, хоронить части прежнего себя, терять и возвращаться,
    И я достиг цели своей, мгновения вечности отныне для меня неразделимы,
    Я тысячи лет сливал времена года в максимально полные картины,
    Оформляя идеальные моменты, что деталь каждую хранили,
    Я тот же крошечный росток, рождённый из праха равнины,
    Пусть незаметно стал гигантом с телом необозримым,
    Моим телом постепенно пространство заполнялось,
    Впитывая и осязая, оно всё дальше простиралось,
    Я понимал, что сородичей больше не осталось,
    И иногда к нерождённым испытывал жалость,
    Но главное, что материя моя сохранялась.

    Я постиг живого все мечты,
    В моих чертах они идеал свой обрели,
    Они искали бессмертие для своей души,
    Но разрушения этапы их ожидали впереди,
    А я единственный, кто смог в саму вечность прорасти,
    Я глубоко пустил корни во времени разрушительный поток,
    Но все живые куда-то спешили, мелькали, исчезали, я был так одинок,
    Каждая утрата со мной, я помню всё, во мне хранится след угаснувших эпох,
    Но я так хотел поведать о них кому-то, встретить того, кто меня понять бы смог,
    И вот не так давно пришли двуногие создания, их взгляд был проницателен, глубок,
    И то, что все деревья в роще являются частями тела моего, они постичь оказались в силе,
    Ощущая величие моё, вместо того, чтоб погубить, они начали оберегать меня, они дали мне имя,
    Ведь благодаря мне они могли прикоснуться к временам, когда их цивилизации не было в помине,
    Год за годом я заботливо спасал от дождя художников и фотографов под кронами своими,
    Но они так быстро насыщались мной, они уходили, и мы всё равно оставались чужими,
    А я продолжал верить в то, что встречу того, кто лишь самой жажде роста предан,
    Кто в отрешённости своей смог познать преодоление суеты звериной бреда,
    Мы бы поняли друг друга, даже находясь в разных частях света,
    И вот однажды в морозную стужу моя душа оказалась согрета,
    Ведь я наконец-то смог найти родного брата своего – Поэта,
    Сквозь хаос мирозданья нитей высшую связь он прозревал,
    Его мятежный дух разрастался и стал прочнее скал,
    И лишь он в этом мире столько же познал,
    Пусть когда-то так много он страдал,
    Он так беден был, он был так мал.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here